Настала пора Афанасию проходить обряд инициации. Он умылся, причесался, подкрутил усы. Зеркало не удалось обмануть. В нём, как и прежде, отражался подросток, рвущийся выглядеть взросло.

Настала пора Афанасию проходить обряд инициации. Он умылся, причесался, подкрутил усы. Зеркало не удалось обмануть. В нём, как и прежде, отражался подросток, рвущийся выглядеть взросло. Афанасий вздохнул и отправился к наставнику. Хорошо, что идти недалеко. Всего-то дорогу перебежать. Наставник, кот солидных лет по имени Камердинер, сидел на заборе. Щурился от яркого солнца. Седина блестела в густой чёрной шерсти. Всем своим видом он показывал, что наслаждается одиночеством. При приближении к тёмной фигуре Афанасий почувствовал знакомое волнение. Лапы начали заплетаться, в горле пересохло. Рядом с наставником он всегда чувствовал себя неловким ребёнком. — Чего крадёшься, малёк? — голос у Камердинера низкий, густой и тёмный, как его шерсть. — Пришёл мудрость перенимать, — Афанасий почтительно поклонился, но задел усами землю. — Разве уже пора? Ты какого месяца будешь? — Ноябрьский я. Семь скоро. — Хм, и правда, — задумчиво протянул Камердинер. Наставник с сожалением взглянул на небо, в котором купалось яркое горячее солнце. За зиму он так истосковался по тёплу и свету, что до сих пор не мог насытиться. Однако дела не ждут. — Следуй за мной. Нечего о таких вещах на всю улицу болтать. Камердинер потянулся и легко спрыгнул на землю. Афанасий перемахнул через забор со второго раза. Приземлился не удачно, удар пришёлся на поцарапанную подушечку пальца. Прихрамывая, он поспешил за наставником. На чердаке было пыльно и тесно. Сломанные стулья горкой возвышались в центре. Рядом лежал лакированный шифоньер, неизвестно как здесь оказавшийся. У маленького окна стояла потрепанного вида тахта. На ней то и устроился Камердинер. Афанасий присел напротив, коснулся лбом пола. В носу неприятно защекотало. Он затаил дыхание. Одна мысль билась в голове: "Лишь бы не опозориться". Камердинер слегка наклонил голову вперед, прикрыл глаза. До Афанасия донёсся тихий торжественный голос: — Почитатели Святой Гертруды Нивельской обязаны бояться, почитать, служить и любить Покровителя своего искренно; сражаться всеми силами за веру и в защиту религии, умирать, но не отрекаться от религии. Они обязаны служить своему законному Покровителю и защищать его и своё котечество. Да будет сохранена ими непрерывность передаваемых знаний от зарождения мира. Котаминь. Афанасий проговорил, не отрывая лба от пола: — Обещаю и клянусь в мысленном присутствии Святой Гертруды Нивельской, тщательно сохранять непрерывность знаний и а-а-апчхи! — чихание взорвалось громким эхом. Афанасий распахнул глаза. "Позор рода своего!" — вспыхнули в сознании слова злой соседки. Камердинер молчал. — И наше славное котечество. Котаминь, — стыдливо закончил Афанасий. — С официальной частью покончено, — Афанасию показалось, будто эти слова наставник сказал сквозь сжатые зубы. — Садись рядом и слушай внимательно. Афанасий, памятуя о своём провале, постарался как можно изящнее запрыгнуть на тахту. Тем самым он взметнул в воздух клубы пыли. Теперь расчихался Камердинер. — Апчхи! Дурья башка! Апчхи! Думай, что делаешь! Апчхи! Афанасий, понурив голову, сидел в углу. Камердинер пару раз выругался вполголоса. Вид его был пылен. Глаза сверкали. — Не терпится привести себя в порядок. Лекция будет короткой. Афанасий при этих словах постарался сжаться ещё больше. — Начнём с основ. Кто такой Покровитель? — Наш слуга, — почти шёпотом предположил Афанасий. — Да, но лишь отчасти. Покровитель — это хранитель удовольствий. Чтобы получить желаемое, нужно чётко следовать мудрости, передающейся из уст в уста. Во-первых, не терпи никакого физического контакта инициированного Покровителем. Ты определяешь, когда тебя можно почесать за ушком. При этих словах за левым ухом у Афанасия нестерпимо зачесалось. Он пытался держаться, но задняя лапа поднялась вопреки его воле. — Чешись уже, неофит, — Камердинер прикрыл глаза, хвост пару раз хлестнул его по боку. — Извините, не могу сдержаться, — после почёса расслабление растеклось по всему телу Афанасия. — Так что там по поводу контакта? — Сначала ты подходишь, потом тебя гладят, чешут и трогают пузико. Не наоборот. Во-вторых, управляй вниманием. Умение применять на практике механизмы захвата внимания жизненно необходимо. Что тобой уже освоено? — Взгляд просителя, сердитый кусь, раздражённая кобра, — усердно принялся перечислять Афанасий, но его остановил хлесткий удар хвоста наставника о спинку тахты. — Показывай. Сердце нервно заколотилось, Афанасий громко сглотнул. Некоторые приёмы он успел перенять от матери, часть — увидел в телевизоре. Повезло, что котята Покровителя часто включали передачи о жизни его сородичей. Камердинер старался не реагировать, но усы его уныло обвисли. — Понятно. В этом направлении поработаем в другой раз. Сначала разберём, что попроще. Скажи, пожалуйста, как обстоят дела с Рогом Изобилия? Афанасий чувствовал подвох в этом вопросе, но ответил честно: — Кричу Покровителю, чтобы он его наполнил. Камердинер тяжело вздохнул. Он давно заметил, что ребята, которые выросли без котобщины, совершали одинаковые ошибки. — Тебе придётся многому научиться. Тело уже запомнило старые методы, но ты ещё можешь его натренировать. Ты готов проявить усердие? Афанасий с готовностью кивнул. — Запоминай. Когда твой зов будет переходить в плоскость выпрашивания и вымаливания, снижай темп. Снижаешь темп — повышаешь свою ценность. Тихий зов заставит прислушаться к тебе, даже если вокруг шум. — Но как же он поймёт, что я хочу есть? — Ты удивишься, но для того, чтобы получить желаемое можно вообще не пользоваться зовом. Необходимо, чтобы Покровитель находился в зоне видимости. Покажу на примере. Закрывай глаза. Афанасий с готовностью зажмурился. — Представь, что ты стоишь у Рога Изобилия. Смотри на Покровителя взглядом не просителя, но наблюдателя. Он, как и все они, чутко улавливает чужие взгляды. Когда зрительный контакт налажен, смотри на нос или в лоб. Тебе нужна не агрессия, а внимание. Кончик хвоста Афанасия напряженно задрожал. Он облизнулся, представляя, как в Рог Изобилия падают ароматные хрустящие кусочки. Голос Камердинера вернул ученика из сладких грёз. — Если взгляда недостаточно, можно добавить сердечное мурчание. Короткое. Это козырь, который следует использовать с умом. Покровитель наполнит Рог Изобилия, думая, что сделал это из любви к тебе. Ты знаешь правду. Так выглядит подчинение. Повторить? — Я запомнил! Сидеть и наблюдать. Потом муркнуть. А, нет, сначала взгляд, без агрессии, потом мурк. Афанасию уже не терпелось вернуться домой и применить новые знания. Он неосознанно стал перебирать лапами. Однако наставник не собирался отпускать его без багажа знаний. — Как дела с Манной Небесной? — Иногда что-то перепадает, но Покровитель обычно держит себя в руках. — Трёшься о ноги и вымаливаешь? — когда Афанасий стыдливо кивнул, Камердинер продолжил. — Расскажу ещё один приём и расходимся. Во время его трапезы садись в отдалении. Не слишком далеко, но и не прямо под ногами. — Как же он поймет, чего я хочу? — Помни про взгляд наблюдателя. Многие Покровители готовы делиться Манной Небесной, лишь бы избавиться от пристального внимания. Сделай вид, что приводишь себя в порядок. Можешь кинуть взгляд на Рог Изобилия, но не подходи к нему. У Афанасия затекло седалище. В силу возраста он еще не овладел искусством долгого сидения на одном месте. Тело требовало движения. Наставник заметил усталость ученика. — Отрабатывай приёмы и приходи через пару дней. Когда за Афанасием улеглась пыль, Камердинер устроился у окна. Он проследил взглядом за крошечной фигуркой, осторожно перебегающей через дорогу. Как скоротечна жизнь. Ему казалось, что он сам ещё недавно был юн и глуп, а теперь он — мудрец. Кто бы мог подумать? Камердинер поблагодарил Святую Гертруду Нивельскую за долгие леты, что ему отпущены. Он тщательно привел себя в порядок и спустился к ужину. Его Покровитель был рад услужить. (Татьяна Демченко) #приютдляживотных #историявполдень